Мы, в подавляющем большинстве своем, — зрители на вечном празднике/ристалище жизни и смерти, причем зрители не столько открыто смотрящие, сколько подглядывающие. Со временем мало что меняется. В сегодняшнем человеке перед телевизором или экраном компьютера легко узнать узника Платоновой пещеры, складывающего свои представления о большом внешнем мире, к которому он повернут спиной, из скользящих по стене пещеры теней — отображения эти по-прежнему обрывочны и туманны, а интерпретации их фантастичны. Однако никто из сидящих в пещере не сомневается, что это и есть реальный мир (у Платона — истина). Зазор между фактами, репрезентациями и интерпретациями остается незамеченным.
The overwhelming majority of us are spectators at the eternal festival — or tournament — of life and death, and spectators who do not so much watch openly as peep. Little changes over time. In today’s person in front of a television or computer screen, it is easy to recognize the prisoner of Plato’s cave, who forms his ideas of the great outside world, to which his back is turned, from the shadows gliding across the cave wall — these reflections are as fragmentary and hazy as ever, and their interpretations fantastical. Yet none of those sitting in the cave doubts that this is the real world (in Plato, the truth). The gap between facts, representations and interpretations goes unnoticed.
