Владимир Сорокин написал новую притчу — дикую, чарующую и безжалостную. В романе «Сказка» оживает мрачная постапокалиптическая Россия, где мусорные поля становятся территорией надежды, а путешествие по свалке — путём к сакральному преображению. Мир после катастрофы сказочно несуразен, но из его паноптикума прорастают вечные смыслы: смерть и возрождение, вера и отчаяние, тлен и новая утопия. Сорокин проводит читателя сквозь очищающий абсурд: от ужасающей прозы тлена до проблесков благодати. «Сказка» — новый эпос о русском сознании: порочном и светлом, униженном и мечтающем. Автор вновь конструирует будущее как аллегорический кошмар, но и даёт читателю шанс — страшный, но единственно возможный.
Vladimir Sorokin has written a new parable — wild, enchanting and merciless. His novel Skazka brings to life a grim post-apocalyptic Russia where garbage fields become a territory of hope and a journey across a landfill becomes a path to sacred transformation. The world after the catastrophe is as absurd as a fairy tale, yet eternal meanings sprout from its cabinet of curiosities: death and rebirth, faith and despair, decay and a new utopia. Sorokin leads the reader through a cleansing absurdity, from the horrifying prose of decay to glimpses of grace. Skazka is a new epic of the Russian consciousness — depraved and luminous, humiliated and dreaming. Once again the author constructs the future as an allegorical nightmare, but he also gives the reader a chance — a terrifying one, but the only one possible.