Slezy hudozhnika - kak ustroen birobidzhanskiy dnevnik Pavla Kushnira // Meduza, july 12, 2025

В июне 2025 года в издательстве «Медузы» вышел  «Биробиджанский дневник» Павла Кушнира, музыканта, антивоенного активиста и убежденного антифашиста. В мае 2024-го пианиста задержала ФСБ по обвинению в публичных призывах к терроризму за антивоенные видео на ютьюб-канале с пятью подписчиками. Летом того же года Павел Кушнир умер в СИЗО после сухой голодовки. «Биробиджанский дневник» — последний и самый личный текст Кушнира. «Медуза» подробно рассказывает, как шла работа над оформлением книги.

Дальневосточный ливень

«Оля! я попал под дальневосточный ливень, тут льет как в Палау; хотя я был под зонтом, а письмо в файле, все равно ВСЕ ПРОМОКЛО. я немножко просушу а то так нельзя отправлять и попробую завтра. <…> сегодня 62-й день я без еды. у нас отключили всякую воду, я пошел набрал маленькое ведерко… и вдруг понял что не могу нести: тяжело! вот это да, эффект».

Это фрагмент письма, которое солист Биробиджанской филармонии Павел Кушнир в феврале 2023 года отправил в Берлин своей подруге, пианистке Ольге Шкрыгуновой. Когда в 2025 году Ольга впервые увидела испещренный каплями переплет «Биробиджанского дневника», она сразу вспомнила об этом письме.

Работая над обложкой, мы выбрали материал, который никогда раньше не использовался для переплетов, — это не рекомендует делать даже его производитель. Капли на эту бумагу наносятся в процессе отливки бумажного полотна, на еще влажную массу. Таким образом, расположение и интенсивность узора из капель совершенно случайны и ни одна из обложек не повторяет другую. Каждая книга тиража уникальна — как уникален написанный от руки личный дневник.

Неравномерно «промокшая» обложка — это и слезы художника-одиночки, пытающегося протестовать против преступной войны и не понятого самыми близкими людьми, и слезы тысяч оплакивающих его незнакомцев, слишком поздно о нем узнавших, и «тропический» биробиджанский ливень из письма выше.

Каждая капля на минималистичном переплете как будто добавляет ему объема, напоминает, что у текста, как и у жизни героя и автора, больше одного измерения. Эту идею поддерживает и оформление корешка «Дневника»: мы видим часть имени автора — его первую букву, — уже когда книга стоит на полке, а достав ее, можем прочесть остальное.

Фрагменты реальности

Редактор-составитель «Биробиджанского дневника» Дмитрий Волчек очень хотел, чтобы в книге непременно был портрет ее автора и главного героя — чтобы сразу сблизить читателя с этим реальным многогранным человеком, в чьи переживания мы погружаемся с первых страниц.

Портрет, который мы использовали в книге, — как раз такой фрагмент авторской реальности; это фотография живого человека, музыканта. Кадр напечатан серебряной краской на черной бумаге.

Вся первая тетрадка «Дневника» сделана из плотной немелованной бумаги черного цвета — обычно ее используют для форзацев, а не для внутренних страниц. Эта густая темнота в начале книги перекликается с черными стежками, которыми прошиты остальные тетрадки.

Связь с автором поддерживает еще один элемент — вкладыш с копией одной из страниц реального дневника, то есть буквально той тетради, в которой Павел Кушнир писал от руки. Всего для репродукций мы отобрали 10 разных фрагментов оригинального дневника и сделали копии вручную, прямо на копировальном аппарате в рижском офисе «Медузы». Отпечатанные копии мы вложили в каждый из экземпляров тиража в случайном порядке.

Черный пунктир

«Биробиджанский дневник» — экспериментальный литературный текст, полный скрытых цитат, отсылок, аллюзий, и каждую из них Дмитрий Волчек расшифровывает в примечаниях. Чтобы дать авторскому голосу автономию от редакторского, мы решили их разделить визуально: на левой стороне разворота — дневник, на правой — комментарии и сноски. Стороны разделяет четкая граница — пунктир в виде черных ниток.

Сломанная кириллица

Русскоязычный читатель, скорее всего, обратит внимание на то, что начертания кириллицы во всей книге выглядят несколько необычно. Буквы нестандартны по ширине и пропорциям. Это отсылка к книгам времен тамиздата, когда достать качественные кириллические кассы было почти невозможно, — и потому кириллические буквы в тамиздатовских изданиях (например, YMCA Press или Ardis Publishing) зачастую выглядят слегка нелепо. Эта особенность шрифта показалась нам близкой по духу тексту Кушнира, целиком написанному обычной ручкой.

Переклички с тамиздатом можно увидеть и в абзацах «Биробиджанского дневника», напечатанных курсивом. Здесь, как и в некоторых тамиздатовских книгах, курсивный шрифт не настоящий — это его имитация, произведенная из прямых букв. Только раньше буквы «наклоняли» в фотонаборе, а мы это сделали цифровым способом.

Сам шрифт местами как будто переливается, одни его буквы более темные и жирные, другие — светлые и тонкие. Все эти видимые несовершенства будто подчеркивают надрыв, который есть и в тексте книги, и в судьбе ее автора.